из окружения Тетешки-Бабушки являли собой столь выразительную особенность жизни ее дома, что я не могу отказать себе в удовольствии коротко упомянуть и о них.

В то время Илинг во многом напоминал Челтнем или Лемингтон Спа. Сюда в большом количестве съезжались пехотные и морские отставники, чтобы «подышать свежим воздухом», да к тому же в двух шагах от Лондона. Тетушка-Бабушка, отличаясь общительностью, вела бурную светскую жизнь. Ее дом всегда был переполнен старыми полковниками и генералами, которым она вышивала узоры на жилетах и вязала толстые шерстяные носки:
– Надеюсь, ваша жена не заметит, – вскользь роняла она, преподнося подарки. – Я бы ни в коем случае не хотела огорчать ее.
Старые джентльмены галантно благодарили ее и уходили, чертовски гордясь своей мужской неотразимостью. Я всегда робела от их галантности. Шутки, которые они отпускали, чтобы развеселить меня, не казались мне забавными, а манера заигрывать заставляла нервничать.
– А что наша маленькая леди хочет на десерт? Сладости для маленькой сладкой леди. Персик? Или, может быть, золотистую сливу под стать золотым локонам?
Покраснев от смущения, я, запинаясь, невнятно выговаривала:
– Персик, пожалуйста.
– А какой? Выбирайте!
– Пожалуйста, – говорила я тихо, – самый большой и самый спелый.
В ответ раздавался взрыв смеха. Совершенно невольно я, оказывается, очень удачно пошутила.
– Никогда не следует просить самый большой, – объясняла мне потом Няня, – вас будут считать обжорой.
Обжора – да, с этим я могла согласиться, но что тут смешного? Знаток светской жизни, Няня свободно ориентировалась в ее стихии.
– Есть надо быстрее. Представьте себе, что, когда вы вырастете, вас пригласят на обед к герцогу!
Нельзя было представить себе ничего более невероятного, но допустим.
– В доме герцога будет главный дворецкий и несколько лакеев, и, когда придет время, они заберут вашу тарелку, независимо от того, кончили вы есть или нет.
От такой перспективы я побледнела и, не мешкая, набросилась на баранью котлету.
Няня часто рассказывала мне о различных случаях из аристократической жизни. Ее рассказы воспламеняли мое честолюбие. Больше всего на свете я мечтала в один прекрасный день стать леди Агатой. Но глубокая осведомленность Няни в области социальных отношений делала ее абсолютно неумолимой.
–