шуточное. Огнест-
рельное оружие действительно применять нельзя!.. Внимание, господа. Ве-
тер гонит полицейский отряд все дальше, словно какую-то мрачную тучу...
Сопровождающий меня оператор Глазик никак не может наладить зрительную
связь. Автомобиль, на котором находится наша передвижная телестанция,
тоже поднялся в воздух. К несчастью, автомобиль зацепился за дерево, и
мы не можем лететь вслед за полицейскими, так как мой микрофон, а также
и телекамера связаны с телестанцией электропроводом. Если электропровод
порвется, то наш телерепортаж сам собой прекратится. Порывы ветра между
тем становятся все сильней. Я едва удерживаю микрофон в руках. Боюсь,
что провод не выдержит...
Не успел Болтик произнести эти слова, как послышался треск. Экраны
телевизоров мгновенно погасли. Через несколько секунд на них замелькали
какие-то полосы, и появившаяся перед телезрителями дикторша сказала с
приятной улыбкой:
- А теперь, дорогие друзья, приглашаем вас потанцевать... Уберите ме-
бель. Стулья поставьте у стен или совсем вынесите из комнаты, стол можно
отодвинуть в угол...
Послышалась музыка. На экране появились танцующие пары. Зрителей на
этот раз вовсе не интересовали танцы. Однако телевизоров никто не выклю-
чал. Каждый надеялся, что вот-вот начнется передача про космонавтов.
И лунатики, конечно, не обманулись в своих ожиданиях. В те дни как по
радио, так и по телевидению то и дело передавались какие-нибудь новости
о космонавтах, о гигантских растениях, о невесомости. Особенно поразил
всех рассказ о полицейском Хныгле, который, попав в состояние невесомос-
ти, выстрелил из дальнобойной крупнокалиберной винтовки, в результате
чего реактивная сила понесла его с такой скоростью, что он за каких-ни-
будь полчаса совершил кругосветное путешествие, то есть облетел вокруг
внутреннего ядра Луны и упал примерно в том же месте, откуда вылетел.
Этот головокружительный полет произвел столь сильное впечатление на
самого Хныгля, что бедняга долго не мог прийти в себя, а когда его дос-
тавили в телестудию и попросили рассказать телезрителям о своем кругос-
ветном путешествии, он не мог произнести ничего связного, а только твер-
дил:
- Я-то, это, как его... это вот: бах! А потом пши-и! Пши-и!