кресле и стал теребить за уши одного из щенков, которые сидели у него в корзинке.

Тут в передней раздались быстрые шаги, и появился д'Эпернон, без шляпы, без плаща, в разодранном в клочья камзоле.

Келюс и Можирон обернулись к вновь пришедшему, а Нарцисс с лаем кинулся на него, словно он узнавал любимцев короля только по их платью.

– Господи Иисусе! – воскликнул Генрих. – Что с тобой?

– Государь, – сказал д'Эпернон, – поглядите на меня; вот как обходятся с друзьями вашего величества.

– Да кто же с тобой так обошелся? – спросил король.

– Ваш народ, клянусь смертью Христовой! Вернее говоря, народ герцога Анжуйского. Этот народ кричал:

«Да здравствует Лига! Да здравствует месса! Да здравствует Гиз! Да здравствует Франсуа!» В общем – да здравствуют все, кроме короля.

– А что ты ему сделал, этому народу, почему он с тобой так обошелся?

– Я? Ровным счетом ничего. Что может сделать народу один человек? Народ признал во мне друга вашего величества, и этого ему было достаточно.

– Но Шомберг?

– Что Шомберг?

– Шомберг не пришел тебе на помощь? Шомберг не защитил тебя?

– Клянусь телом Христовым, у Шомберга и без меня забот хватало.

– Что это значит?

– А то, что я оставил его в руках красильщика, с жены которого он сорвал чепец и который собирался, вместе с пятеркой или семеркой своих подмастерьев, задать ему жару.

– Проклятие! – вскричал король. – Где же ты его оставил, моего бедного Шомберга? – добавил он, поднимаясь. – Я сам отправлюсь ему на помощь. Быть может, кто-нибудь и скажет, – он взглянул в сторону Можирона и Келюса, – что мои друзья покинули меня, но, по крайней мере, никто не скажет, что я покинул своих друзей.

– Благодарю, государь, – произнес голос позади Генриха, – я здесь, Gott verdamme rnich[3. - Будь я проклят (нем.).], я справился с ними сам, хотя и не без труда.

– О! Шомберг! Это голос Шомберга! – закричали трое миньонов. – Но где же ты, черт возьми?

– Клянусь богом! Я там, где вы меня видите, – возопил тот же голос.

И тут все заметили, что из темноты кабинета к ним приближается не человек, нет, – тень человека.

– Шомберг! – воскликнул король. – Откуда ты явился, откуда ты вышел и почему ты такого цвета?

И действительно, весь Шомберг, от головы до пят, не исключая ни одной части его тела и ни одного предмета его костюма, весь Шомберг