которую ее муж боготворит и ревнует так, что способен.., да, клянусь честью, способен убить всякого, кто приблизится к ней без его разрешения.

– Не о себе ли, часом, и не о своей ли жене вы говорите?

– Да, монсеньер. Раз уж вы угадали с первого раза и столь точно, я даже не попытаюсь отрицать. Я женился на Диане де Меридор, она принадлежит мне, и никому другому, даже самому принцу, принадлежать не будет, во всяком случае, пока я жив. И дабы вы твердо это знали, монсеньер, глядите: я клянусь в этом моим именем на своем кинжале.

И он почти коснулся клинком груди принца, который попятился назад.

– Сударь, вы мне угрожаете, – сказал Франсуа, бледный от гнева и ярости.

– Нет, мой принц, я вновь только предупреждаю вас.

– О чем предупреждаете?

– О том, что моя жена не будет принадлежать никому другому!

– А я, господин глупец, – вскричал вне себя герцог Анжуйский, – я отвечаю вам, что вы предупреждаете меня слишком поздно и она уже принадлежит кое-кому.

Монсоро страшно вскрикнул и вцепился руками в свои волосы.

– Не вам ли? – прохрипел он. – Не вам ли, монсеньер?

Ему стоило только протянуть руку, все еще сжимавшую кинжал, и клинок вонзился бы в грудь принца.

Франсуа отступил.

– Вы лишились рассудка, граф, – сказал он, готовясь позвонить в колокольчик.

– Нет, я вижу ясно, говорю разумно и понимаю правильно. Вы сказали, что моя жена принадлежит кому-то другому, вы так сказали.

– И повторяю.

– Назовите этого человека и приведите доказательства.

– Кто прятался сегодня ночью в двадцати шагах от ваших дверей, с мушкетом в руках?

– Я.

– Очень хорошо, граф, а в это время…

– В это время…

– У вас в доме, вернее, у вашей жены был мужчина.

– Вы видели, как он вошел?

– Я видел, как он вышел.

– Из дверей?

– Из окна.

– Вы узнали этого мужчину?

– Да, – сказал герцог.

– Назовите его, – вскричал Монсоро, – назовите его, монсеньер, или я ни за что не отвечаю.

Герцог провел рукою по лбу, и на губах его мелькнуло что-то вроде улыбки.

– Господин граф, – сказал он, – даю честное слово принца крови, клянусь господом моим и моей душой, через восемь дней я укажу вам человека, который обладает вашей женой.

– Вы клянетесь? – воскликнул Монсоро.

– Клянусь.

– Что ж, монсеньер, через восемь дней, – сказал граф и похлопал рукой по тому месту на груди, где лежала подписанная