да.

– Говорите же!

– Что, если это был господин герцог Анжуйский?

– Я тоже об этом думал, – ответил Монсоро, – но я навел справки. Это не мог быть он.

– Э! Герцог большой хитрец.

– Да. Но это не он.

– Вы мне все только и говорите: «Не он, не он», – запротестовал Сен-Люк, – и требуете, чтобы я сказал вам, кто же «он».

– А как же иначе? Вы живете в замке, вы должны знать…

– Постойте, – воскликнул Сен-Люк.

– Нашли?

– У меня еще одна мысль появилась. Если это на были ни вы, ни герцог, то, конечно же, это был я.

– Вы, Сен-Люк?

– А почему бы нет?

– Зачем вам было приезжать верхом и перелезать в парк через стену, когда вы могли пройти в него из замка?

– А! Бог мой! У меня бывают свои прихоти! – сказал Сен-Люк.

– Зачем вам было обращаться в бегство, когда я показался на стене?

– Проклятие! И не от такого зрелища убежать можно.

– Значит, вы были заняты дурным делом? – сказал граф, не в силах уже сдерживать свое раздражение.

– Возможно.

– Да вы издеваетесь надо мной! – вскричал, побледнев, граф. – Издеваетесь уже добрые четверть часа.

– Вы ошибаетесь, сударь, – сказал Сен-Люк, вынимая часы и устремив на графа такой пристальный взгляд, что даже Монсоро, несмотря на свою свирепую храбрость, вздрогнул, – не четверть часа, а двадцать минут, – – Но вы меня оскорбляете, сударь! – воскликнул граф.

– А как вы полагаете, сударь, меня вы не оскорбляете, приставая ко мне с вашими вопросами, достойными сбира?

– Вот оно что! Теперь я все ясно вижу!

– Подумаешь, чудеса, в десять-то часов утра! И что же вы видите, скажите на милость?

– Что вы в сговоре с тем предателем, с тем трусом, которого я чуть не убил вчера.

– Проклятие! – воскликнул Сен-Люк. – Это мой друг.

– Что ж, если это так, я убью вас вместо него.

– Ба! В вашем собственном доме! Вдруг! Без вызова!

– Не думаете ли вы, что я буду церемониться с каким-то мерзавцем? – воскликнул выведенный из себя граф.

– Ах, господин де Монсоро, – вздохнул Сен-Люк, – как дурно вы, однако, воспитаны! И как скверно сказалось на вашей нравственности частое общение с дикими зверями! Стыдитесь!

– Вы что, не видите, что я взбешен?! – взревел Монсоро, скрестив руки на груди и наступая на Сен-Люка. Лицо главного ловчего было искажено страшной гримасой отчаяния, которое терзало его сердце.

– Смерть