его арестовать, если в том будет нужда.

– Ну конечно! Если только вам удастся осуществить все эти чрезвычайные меры.

– Что же иначе делать?

Екатерина склонила голову на грудь и задумалась.

– Все ваши планы невыполнимы, сын мой, – сказала она.

– А! – воскликнул глубоко раздосадованный Генрих. – Все у меня сегодня нескладно получается.

– Просто вы взволнованы. Возьмите себя в руки, а потом посмотрим.

– Тогда думайте вы за меня, матушка, предпримем что-нибудь, будем действовать.

– Вы же видели, сын мой, я отдавала распоряжения.

– По поводу чего?

– По поводу отъезда посла.

– А к кому мы его направим?

– К вашему брату.

– Посла к этому изменнику! Вы унижаете меня, матушка!

– Сейчас не время для гордости, – сурово заметила Екатерина.

– Этот посол будет просить о мире?

– Он даже купит его, если понадобится.

– Господи боже мой! За какие уступки?

– Какая разница, сын мой, – сказала Екатерина, – ведь все это делается лишь для того, чтобы, когда мир будет достигнут, вы смогли спокойно вздернуть на виселицу тех, кто бежал, собираясь пойти на вас войной. Разве вы не говорили мне сейчас, что хотели бы держать их в своих руках?

– О! Я отдал бы за это четыре провинции моего королевства: по одной за каждого.

– Что ж, цель оправдывает средства, – продолжала Екатерина резким голосом, который всколыхнул в глубинах сердца Генриха чувства ненависти и мести.

– Я полагаю, что вы правы, матушка, – сказал он, – по кого мы к ним пошлем?

– Поищите среди ваших друзей.

– Матушка, мне и искать незачем, я не вижу ни одного мужчины, которому можно доверить такое поручение.

– Тогда доверьте его женщине.

– Женщине? Матушка! Неужели вы согласились бы?

– Сын мой, я очень стара, очень устала, и, может быть, умру после этого путешествия, но я собираюсь ехать с такой скоростью, что прибуду в Анжер, прежде чем друзья вашего брата и сам он успеют осознать все свое могущество.

– О! Матушка, милая моя матушка, – взволнованно воскликнул Генрих, целуя руки Екатерины, – вы всегдашняя моя опора, моя благодетельница, мой добрый гений!

– Это значит, что я все еще королева Франции, – прошептала Екатерина, устремив на сына взгляд, в котором было столько же жалости, сколько любви.




Глава 24.

ГДЕ ДОКАЗЫВАЕТСЯ, ЧТО БЛАГОДАРНОСТЬ БЫЛА ОДНОЙ ИЗ ДОБРОДЕТЕЛЕЙ ГОСПОДИНА ДЕ СЕН-ЛЮКА


Назавтра